«Шапочный незнакомый»

Она запятую зовёт по-английски — «comma»
А в продолжении рацпредложений ставит тире
Он уже почти летний, но ещё пока шапочный
Её незнакомый
Умеющий талантливо настраивать чувства
И играть на нерве в Си бемоле
С крепким баррэ
Она если спит, или может притворяться
То исключительно всегда на левом боку
Не предоставляя волеизъявляться
Ни сердцу и ни одеяльным краям
А он сидит в кафе во Вьентьяне
Как «Девичья Башня» стоит в Баку
И очень искоса
Как тот снобливый арт-критик
Щурясь так, высверливает Том Ям
Она на встречах своих ежеланчевых
Говорит о «kpi», моделях и индексах
Читает нотации
Аргументирует свои презентации
Да только и думает, как скорее
В будущий вечер достаться бы…
Итак, на автопилоте-самосаде
Самолёт вовсю на глиссаде
Развеваясь мчится она в «Noy’s Fruit»
Истово так влекома
Своей глубоко летаргической
Влюблённою комой
Он сидит. И не съев суп
Тянет рыхлый малахитовый фреш
И сквозь пыльной витрины брешь
Кажется ей таким близким
Ведь был так скрупулёзно ею искомый…

Стопэ!

Сядь рядом, выдохни
И примерься
Только после отрежь
По уму-то, на деле он
Совсем ещё шапочный
Ни дня тебе незнакомый…

«Проспект Науки»

Я с тобой покурю
На рассвете проспекта Науки
Запитав на губах
Спелым рислингом влажную ночь
Я с тобой повторю
Наши самые важные звуки
Те, что вспомнит твой сын
И моя вовсе взрослая дочь

Я с тобою пройду
Перекрестками памяти с болью
Где в витринах стоят
Манекены забористой лжи
Я с тобою найду
Переулок с той самой любовью
Что от нас разорилась
Ввиду непосильной маржи

Я тебя обниму
Заплетая скучавшие руки
И закрашу печаль
Чисто-начисто белым вином
Я тебя подниму
Выше той неизбежной разлуки
С чем не справился бы
Даже самый лихой астроном

Я с тобой докурю
На рассвете проспекта Науки
Засыпая мечту
Пеплом дружной семьи сигарет
Я с тобой подарю
Индульгенцию будущей муке
Перед тем как исчезнуть
На новую тысячу лет

«Немудрец»

Бродит осень, юный доктор философии
По умов недообставленным домам
Поддевая взгляды новыми кроссовками
Разбросав следы детей вдали от мам

Хмурый день не разорит его истории
Ту, которая, как исповедь честна
В ней по тёплой и петлистой траектории
Ходит солнечноволосая весна

Опуская пышнословные подробности
Он, с факирскими делами не игрец
Помогал переодеться из условности
Хоть и был вообще ни разу не мудрец

А вокруг стремглав мыслители озимые
Финки скалили на истины отрез
Раздирая редкозубым ртом разинутым
Откровения, что дарил им немудрец

Свой прогноз уже биткоинозависимый
Передал воздушно-капельным путём
И плескали аж в лицо ему брависсимо
Те, кто вену ржавым вспарывал гвоздём

Боль глотая их сгущённую стаканами
А ларёк опять меняя на ларец
Душам, рваным, как рубашки домотканые
Штопал притчами по ранам немудрец

Он к весне шёл по пути в зиме заблудшему
Смысла фразы этой культовой творец
Что ни делается — делается к лучшему
Хотя был вообще ни разу не мудрец

«Полуостров Синай»

Полуостров Синай
Ночи тушат здесь дни словно спичку
Зажигая в воде ожерелье цветных кораблей
И арабский язык твердой поступью входит в привычку
А чадра на лице
Уже вроде бы как не видней

Полуостров Синай
Тут раскрашены птицы, как рыбы
И пустыня присыпет следы помянув караван
Тот, что прямо в Израиль,
Мы с тобой проводить помогли бы
Да присела Луна на саудовский тёплый диван

Полуостров Синай
Где на хворосте чай бедуины
Кипятят нараспев, эту самую каждую ночь
Там идут корабли, принимая за бакен руины
Тех, споткнувшихся, кто,
Не нашёл силы риф превозмочь

Полуостров Синай
Самолёты — небес самокаты
Отряхнувшись от звёзд, шли вразвалочку в разную даль
Только луч маяка, словно хвост электрический ската
Всё скользит по воде
А на суше блестит, как медаль

Полуостров Синай
Чай сварился, верблюды заснули
И Суэцкий канал вширь объятия раскрыл кораблю
До рассвета — щёлк-щёлк…
Чётки бусинки две отстегнули
Где чадра на песке, по-арабски услышит «люблю!»

Драндулет

А дядя Гриша-инвалид
С разбега горло придавИт
Бутылке мутной от обрубка кукурузы
Чуть закусить приноровит
И сам себя приговорит
Прикрикнув «вира!»
На стаканчик куругузый

Он обзывался всю весну
К супруге «Антилопа Гну»
Бросал костыль в едва трезвевшего соседа
Хозяин двух ручных чижей
Крикливый сторож гаражей
Где с ним на «ты» была бутылка-непоседа

А мы по крыше от дяди Гриши
Прогрохотали половину детских лет
По гаражам тем, где спал неслышно
Его немыслимый зелёный драндулет

А дядя Гриша-инвалид
Протез на лавке расчехлит
Разгладив лица трём замученным банкнотам
Просил цыгана подыграть
И как давай гитара врать
Чтоб два чижа наперебой кривляли ноты

Горланя свой простой куплет
Навечно врезался в рассвет
Его зелёный драндулет с холщовой крышей
Планета детских куражей
Седая прядка гаражей
Наследство взрослому двору от дяди Гриши

Вперёд по крыше от дяди Гриши
Мы разбежались из уютных детских лет
А в гаражах вслед, гудит нам слышишь
Его немыслимый зелёный драндулет

«Гетто»

Тогда ведь шанса, отдаленные районы
На выход в люди не давали пацанам
По всем дворам ходил мотив не воцерквлённый
Да зазывал удачу хоть на пятки к нам

Швырял сюда высокомерным словом «Гетто»
Кто по расчёту на фортуне был женат
Что лишь колония видна с такого света
Ну в крайнем случае спортивный интернат

А мы из Гетто — дай сигарету
Любимец публики и баловень судьбы
Хоть мы из Гетто — различий нету
Растаял лёд и ты все знаешь про «Грибы»

Позарастали сверхэтажными домами
Вдруг Борщаговка, ДВРЗ и Водопарк
И та Троещина, где участковой маме
Вас не поймать по сквознякам дворовых арк

Там пара выцветших в дыму авторитетов
Скрипит всё фиксами про визовый режим
А что тебе — ты смог вскарабкаться из Гетто
Ведь с малолетки был ещё неудержим

А мы из Гетто — дай сигарету
Любимец публики и баловень судьбы
Хоть мы из Гетто — различий нету
Растаял лёд и ты все знаешь про «Грибы»

Пещерник Марк

Весна летает в клювах голубей
По адресам оттаявшим от снега
Где стал у Солнца почерк не грубей
Луна зевает в поисках ночлега

Ворон воздухоплавательный парк
Взбирается к днепровской середине
Мы здесь живём, где жил пещерник Марк
И тут плывём в весенней бригантине

Подпольный гул последнего метро
Уносит день, что стал ещё длиннее
Где ухо держит чёрное востро
Бим белой бессарабской бакалеи

И во двора кирпичный капюшон
Две фары дымно-желтыми глазами
Плеснув ксенона выцветший крюшон
Сон трёх бродяг накроют картузами

Шнурует в бантик стрелочки весна
По всем часам убрав зимы скелеты
Что даже ложь захочет быть честна
Из правды вынув острые стилеты

Любовь гулять сбежала в Водопарк
Сережками цепляясь в паутине
Мы тут живём, где жил пещерник Марк
И здесь плывём в весенней бригантине

«На стороне Карпат»

С утра запрыгнул на твои ладошки
Рассвет, не по-январски конопат
Наклеив по пути веснушки-крошки
На солнечную сторону Карпат

Шершавыми, как мокрый носик хаски
Лучами лоб тебе облобызал
Чтобы успеть пожить в гостях у сказки
Взлетел стрелой на крохотный вокзал

Игристому предпочитая виски
Взатяг сама раскуривать мечту
Сбежишь сюда от дальних и от близких
Любя в Карпатах сторону не ту

Провалишься с открытыми глазами
В небес бездонных пропасть тишины
Верхушками смерек гуцулов сани
Копытят вдаль на поиски весны

Ты на руках уже держала вечер
Любимого дитя Карпатских гор
По очереди звезды вам на плечи
Садились и смотрели не в упор

Взбираясь выше радости мерила
Тропинками из горных ледников
Не вслух себя всерьёз благодарила
Что года два не носишь каблуков

И на вершине, той, куда добраться
Орланы даже достают хлопот
Ты рядом с ночью сядешь разобраться
Да выгонишь из сердца старый год

Из пачки вынешь новой сигаретой
Поджечь уже готова, год другой
Когда Карпаты скажут по секрету
«Ну не спеши! Не торопи любовь!»

Кудрявая, хранимая Венерой
Жила всю ночь в душистом срубе сна
Где новогодней, самой первой верой
Из рук мольфаров напилась до дна

А утром, глянь, танцует на ладошках
Рассвет, не по-январски конопат
Чтоб ты была счастливее немножко
В своей любимой стороне Карпат