Маяк

Раньше это было вдалеке
Но сейчас, с закатом воспалённым
Мы вдвоём, совсем одни, сидим на маяке
Каждый в свою девочку влюблённый

А она — кудрявая волна
У камней на солнце полежала
И в свои другие, молодые времена
Рассмеясь, за счастьем убежала

Знаю ты не моя… как окурок, маяк
Пальцы ночи о нас затушили
А без веры, в морях умирает моряк
У земли, где мы даже не жили

Раньше мы вдвоём, рука в руке
С головой рассветом укрывались
Козырьками безодеждных утр на маяке
Тех, что днём лишь в волны одевались

Не взлетает старенький мой Як
Капитан с тех пор не протрезвеет
Всё сидит у дома, где в камнях стоит маяк
В нём была ты. Рядом. Не моею.

Знаю, ты не моя! Как окурок, маяк
Пальцы ночи о нас затушили
А без веры, в морях умирает моряк
У земли, где мы даже не жили

Бухта Барахта

Гитару сниму со стены, ну впервые за годы
И тон зазвенит, как-то сам за себя говоря
А в Бухте Барахте так вымерзнут синие воды
Что не зарумянится даже морская заря

Ах сколько ходила-бродила по разных мирах ты
Пока я не врезался сердцем в миланскую бровь
Да взял и привёз к берегам тебя Бухты Барахты
И может, быть может, отсюда начнётся любовь

А волны, ревнуя, бесились от несовпадения
Пробега по морю, что ну не свинтить за пятак
И бились о камень, где чувств этих дата рождения
Не с бухты-барахты, а намертво выбита так

Вдруг эхо мелодии, сильная львиная доля
По Бухте Барахте всем чайкам свелит замолчать
И будет видение — что прямо у берега моря
Апостол стоит, точно зная, кого повенчать

Ах сколько ходила-бродила по разных мирах ты
Но я вдруг споткнулся о ту граматейскую бровь
Да взял и привёз к берегам тебя Бухты Барахты
И может, быть может, отсюда начнётся любовь

«Солнечная 10»

Так крепко обнимался монастырь
С до берега расхристаным рассветом
Что вытоптал в душе моей пустырь
Цитатами из Ветхого Завета

Их нам читал Андрюха-Богослов
Друг Тихона, соседа-наркомана
Наставника духовнейших послов
От крепко запредельного дурмана

Пожалуйте — примонастырский двор
На Солнечной, у дома номер десять
Свидетель тайн, трагедий и умор 
В шкаф памяти их некуда повесить

Кургузый боров, Сашка-Ренегат
Из рейса ждал троллейбус брата Чука
Что вёз ему вонючий суррогат 
Разлитый у Маринки-Нехочухи

В лукьяновской тюрьме сидел Лукьян
А Братка напросвет аж прохудился 
Володя-дядя, тот родился пьян 
Полез в бутылку, да запропастился 

Двороотступник Сима-Содомит
Жал Дьякона-Санька у чайной лавки
И анонимку Гриша-инвалид
Про это склеил в милицейском главке

А Пятый Час — психически больной
Нес бред на колокольни верхотуру
И дул Федул четвёртый свой тройной
Сдав ноты Лёхи-Скрипача в макулатуру

Мы здесь росли, а Солнечная десять
Вела под монастырь своих жильцов
Фунт лиха точно каждому развесив
Ни пощадив ни подлецов, ни молодцов

Элитный зазеркаленный жк 
На довоенных домиках бодрится
И в монастырь ведёт Лукьян-зк 
Венчать второго сына, ланца-дрица

Исчезнул Тихон, переехал Чук
С балкона Братки вид на колокольню
Андрюха Симу выручил, Кравчук
Чтоб от статьи свинтить путём окольным

Ещё плюс-минус двадцать шесть имён 
Их корешками память отрывая 
Адептов детства выцветших знамён
Трамбует в глотку пухлого трамвая

В котором зайцем грохотал Цыган
С веслом, где брал баррэ с полутонами
И приблатнённых песен балаган
Наколками в душе остался с нами

Всё! Солнечной салют отдать пора
Благодаря не вслух святых отцов 
Что вслед из монастырского двора
Крестили всех, от подлецов до молодцов

Домотканово

Она сама жила на Домотканово
Суконщицы кричали тара-рам 
Где на развес в Десну с разбега канули
Срока плодово-ягодным ворам

Под ним молоковоз чадил расхристаный
И жрал бензин, как водку дед Сергей
Что в кринку наливал её за пристанью
Гуляв от будь здоров - до эге-гей

Они никак друг-друга бы не встретили
У той почти бетонки на Гремяч
Но босяки впритык футбол разметили
Да в дело прыгнул их кирзовый мяч

Она за вратаря свистела искренне
Дугой брови копируя удар
И тот взлетел зарницею неистовой
Ворота спас - и пас судьбе отдал

Кирза в стекло лицом побитым врезалась
ГАЗ тормознул - взбесилось молоко...
Нам дед Сергей всё это, как нарезался
Пересказал от текста далеко

Суконщица. Шофёр. И Домотканово
Молоковоз грохочет тара-рам 
Мне восемь. А на осень в лету канули
Срока плодово-ягодным ворам

«Инстастори»

Всё не так у тебя
Как покажется с первого взгляда
Все не так у тебя
Королевы своей красоты
Всё не так у тебя
И не тот, поселившийся рядом
Очень с краю твоей
Драгоценной девичьей мечты

Всё не так у тебя
Как щебечет о том инстастори
Всё не так у тебя
Фильтры правде закрыли глаза
Всё не так у тебя
А герой лайкодавних историй
Он такой же валет
И пока не решил до туза

Всё не так у тебя
Как рассудят сегодня в коммЕнтах
Всё не так у тебя
Приуставшей себя фильтровать
Всё не так у тебя
А задача вот этих фрагментов
Чем дороже, тем лучше
Концерты твои продавать

И швыряет на сцену восторг
Всем знакомая кода
Где всё в точности так
Как бывает у Суперзвезды
Знать, планида такая
В лучах цифрового восхода
Всё снимать инстастори
А если везёт — петь хиты…

«Шапочный незнакомый»

Она запятую зовёт по-английски — «comma»
А в продолжении рацпредложений ставит тире
Он уже почти летний, но ещё пока шапочный
Её незнакомый
Умеющий талантливо настраивать чувства
И играть на нерве в Си бемоле
С крепким баррэ
Она если спит, или может притворяться
То исключительно всегда на левом боку
Не предоставляя волеизъявляться
Ни сердцу и ни одеяльным краям
А он сидит в кафе во Вьентьяне
Как «Девичья Башня» стоит в Баку
И очень искоса
Как тот снобливый арт-критик
Щурясь так, высверливает Том Ям
Она на встречах своих ежеланчевых
Говорит о «kpi», моделях и индексах
Читает нотации
Аргументирует свои презентации
Да только и думает, как скорее
В будущий вечер достаться бы…
Итак, на автопилоте-самосаде
Самолёт вовсю на глиссаде
Развеваясь мчится она в «Noy’s Fruit»
Истово так влекома
Своей глубоко летаргической
Влюблённою комой
Он сидит. И не съев суп
Тянет рыхлый малахитовый фреш
И сквозь пыльной витрины брешь
Кажется ей таким близким
Ведь был так скрупулёзно ею искомый…

Стопэ!

Сядь рядом, выдохни
И примерься
Только после отрежь
По уму-то, на деле он
Совсем ещё шапочный
Ни дня тебе незнакомый…